— Он (пришелец) сбежал и влез в восточную женщину. — В азиатку. — По-моему, она — восточная. — Нельзя говорить «восточная». Азиатка. — Почему? — ... Никто не знает, но нельзя! — Знают, тупица. «Восточная» означает неодушевленный предмет, и для многих это оскорбительно! — Вот же какие все нежные стали, а! — О, эти немыслимые страдания белых гетеросексуальных мужчин, заточенных в мире, где иногда приходится заменять одно слово другим...
— Он (пришелец) сбежал и влез в восточную женщину. — В азиатку. — По-моему, она — восточная. — Нельзя говорить «восточная». Азиатка. — Почему? — ... Никто не знает, но нельзя! — Знают, тупица. «Восточная» означает неодушевленный предмет, и для многих это оскорбительно! — Вот же какие все нежные стали, а! — О, эти немыслимые страдания белых гетеросексуальных мужчин, заточенных в мире, где иногда приходится заменять одно слово другим...
Когда люди уходят, после них остаются вещи. Вещи безмолвно свидетельствуют о самой древней истине — о том, что они долговечнее людей. Неодушевленных предметов нет. Есть неодушевленные люди.