Неуверенность соблазнительной не бывает. Зажатость тоже. Соблазн про интенсивность эмоций, про присутствие в моменте, про наполнение момента очарованием вручную.

Вы так боитесь любых интенсивных эмоций. Даже когда они у вас есть, вы не позволяете себе проживать их ярко – хотя вы так нуждаетесь в этом ярком проживании, чтобы не сдохнуть от альцгеймера, депрессии и апатии. Но вы не позволяете себе их проживать, потому что страшно. А почему так страшны интенсивные яркие эмоции? Потому что они заставляют вас действовать. Каждая эмоция требует от вас действия.

— Скажите, интриганство в актёрской среде, это, наверное, для вас особенно актуально? — ... Меня очень любили, когда я не работала, не снималась. Меня очень жалели, любили, было много друзей. Странная вещь. Но когда пришёл успех, те же люди, которые в общем-то недоумевали, почему актриса, которая может что-то делать, не работает. В самые лучшие годы, когда не страшно приближение камеры, когда «всё могу». Когда в пике сила, энергия, лицо... когда нет ножниц, я не снималась. И все недоумевали. А потом те же люди, которые недоумевали, когда я много стала работать, начали говорить: «Что-то тебя много стало. Мелькаешь, мелькаешь...» Это, конечно, больно.

Люди зажаты между прошлым, за которое им стыдно, и будущим, которое их пугает.