Суд истории строг. Он ещё разберётся — кто был герой во имя Добра, а кто — во имя тщеславия и суеты. Не мне судить. У меня нет такого права. У меня есть только лишь совесть. И совесть говорит мне, что если не видишь бревна в своём глазу, то не указывай на соринку в глазу другого... Все мы ответственны за всё. Пусть судят те, кто вырастет позже, кто не знал тех лет и тех людей, которых мы знали. Пусть придут молодые, задорные, которым все эти годы будут — вроде царствования Иоанна Грозного — так же далеки, и так же непонятны, и так же странны и страшны... И вряд ли они назовут наше время «прогрессивным», и вряд ли они скажут, что оно было “на благо великой Руси”... Вряд ли... Вот они-то и скажут, наконец, своё новое слово — новое, действенное, целенаправленное слово, — без брюзжания и нытья. И они сделают это, перевернув страницу истории своей страны с мучительным чувством боли, раскаяния, недоумения, и это чувство боли заставит их жить иначе. Только пусть не забывают тогда, что добро — вечно, что оно жило и накапливалось в душах даже там, где его и не предполагали, что оно — никогда не умирало и не исчезало. И всё, что живёт, дышит, бьётся, светит, что цветёт и плодоносит, — всё это существует только добром и разумом и во имя добра и разума на всей нашей милой, измученной Земле.