Подобно скряге, тайною владей. Гляди, чтоб не проник в нее злодей. Ты расставлял силки для божьих тварей? Что ж, ожидай того же от людей.

«Жалей» ростовщика: ведь из своих палат Бедняга перейдет в неугасимый ад! При взгляде на него презреньем насладимся: Базарный пес — и тот почтенней лихоимца. Одушевлен ли сей бездушный человек, Который за дирхем нас душит целый век? Который, окружен роскошеством и негой, Способен бедняка лишить его ночлега? Зато, когда скупец испустит бранный дух, Сынок устроит пир с толпою потаскух. Тот скряга целый век гонялся за наживой, А этот спустит все, хоть юный да плешивый... Сундук ростовщика — сам по себе порок! И благо совершит — пойдет оно не впрок. Не пей ты с ним вина — хоть умирай от жажды: Кровавая слеза сокрыта в капле каждой. Позорит ростовщик не только прах, но твердь! С брезгливостью к нему притронется и смерть. И хоть мильоны лет гореть в аду он будет, Сам дьявол навсегда в котле его забудет.

У скряги прочные запоры, У скряги темное окно, У скряги вечные запоры — Он жаден даже на говно.

Я ночи провожу в огне - Меня подушка обжигает. Душа застыла, как во сне, И лишь от боли остывает. Как будто в кровь мою проник Заимодавец, ростовщик - Он к ожиданью не привык, Меня, как губку, выжимает. Любимая, за счастья миг Расплачиваюсь без конца. Найдешь ли нового глупца, Кто этой доли пожелает.