— Мессия, мессия! — Да никакой я не мессия! — Только подлинный мессия отрицает, что он — мессия! — Да что вы мне мозги пудрите! Ладно, тогда я — мессия! — Мессия! Мессия! Он сам сказал, что он — мессия! — Хорошо, а теперь отвалите от меня! — А каким путем прикажешь нам это сделать, Господи?
Описывая свое пребывание в сумасшедшем доме, Швейк отзывался об этом учреждении с необычайной похвалой: «Там такая свобода, которая и социалистам не снилась. Там можешь выдавать себя и за бога, и за божью матерь, и за папу римского, и за английского короля, и за государя императора. В сумасшедшем доме каждый мог говорить все, что взбредет ему в голову».
Каждый день я медленно умираю и каждое утро, когда служу мессу, рождаюсь заново. Но почему? Оттого ли, что я — пастырь, избранный богом, или оттого, что слышу, как моя паства в благоговейном трепете затаила дыхание, знаю свою власть над каждым человеком в храме?
