Все равно, что объяснять австралийской квокке, что голодная собака, спрыгнувшая с недавно прибывшей лодки, не станет новым хорошим другом.

Мужикам надо приказывать, что им делать, иначе они начнут думать сами, а этот мир и так достаточно страшное место.

Мир — это сточная канава, в которой мы барахтаемся, пытаясь прибиться к берегу. Господи прости, да где он, этот берег? Никогда к нему не прибиться, потому что берега нет! Мы — крысы, тонущие в нечистотах, а тебе всё маяки грезятся.

Мир устроен так, а не иначе, потому, что если бы он был устроен иначе, нас все равно бы это не устраивало.