Пока готовят цикуту, Сократ учится играть на флейте. «Зачем тебе это?» — спрашивают его. «Чтобы научиться, прежде чем умру». Если я решаюсь напомнить эти опошленные учебниками слова, то лишь потому, что в них для меня единственное серьезное оправдание воли к познанию — воли, не оставляющей человека даже на пороге смерти, как и в любой другой миг.

Никого никогда не любила я, а тебя люблю. А ещё, я люблю волю, Лойко. А волю я люблю больше тебя.

Pardonne-moi ce caprice d’enfant, Pardonne-moi, reviens moi comme avant. Je t’aime trop et je ne peux pas vivre sans toi.

Дева, впускай меня! выцарапывая ножом на мне руны, не охраняющие ни от чего. Как им хранить меня, если имя моё – покой. Если нет имён в этом теле. Я – Никто. Я – коллекционер мгновений, теней и чувств. И голод мой ненасытен. И грусть моя – лёд. А! боль, кровь, секс – переоценены, девочка со зрачками сиреневыми, как воды твои. Как аметист позвонков, не целованных, в шкурке моей. Как флейта. Как небо. Как крест. Впусти меня, опьяни нежностью. Дай мне дрожь нежности неприкаянной. Я сцелую, и выпью, и дам тебе Имя.