Вопрос же о бессмертии души принадлежит совершенно устаревшей метафизике. Смерть есть самый глубокий и самый значительный факт жизни, возвышающий самого последнего из смертных над обыденностью и пошлостью жизни. И только факт смерти ставит в глубине вопрос о смысле жизни.

Что для одних обыденность, для других — предел мечтаний.

Когда чудо обыденно, уже не выглядит чудом... хотя все еще чудо. Разве сама жизнь не чудо? Разве наша обыденная жизнь не является для существ другого мира адом... а для других раем?

Не так важно, кого уносит от нас смерть, важно, что жизнь все равно дает для любви другого.