Генерал-адъютант Бенкендорф покорнейше просит Александра Сергеевича Пушкина доставить ему объяснение, по какому случаю помещены в изданном на сей 1832 год альманахе по названием Северные цветы некоторые стихотворения его, и между прочим Анчар, древо яда, без предварительного испрошения на напечатание оных высочайшего дозволения.

А все-таки как здОрово получается — все Пушкины, вся фамилия — поэты! Отец, мать, брат, сестра, дядя один, дядя другой и сам Александр Сергеевич Пушкин.

Себейкин: — Во, обожди. Ты Пушкина знаешь? Полуорлов: — Пушкина? Константин Иваныча?! Себейкин: — Не... Обожди, который это... об рыбке и рыбке-то... Ну вот это — совсем сбесилась моя старуха... Вот этот. Полуорлов: — А! Александра Сергеевича!

— Стихотворение Александра Сергеевича Пушкина из поэмы Александра Сергеевича Пушкина «Руслан и Людмила» Сергея Александровича Пушкина. У лукоморья дуб... Валерий Евгеньевич, вы знаете, я пока учил — я всё время думал: что это такое — лукоморье? — Два поставлю! — У лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том. И днём и ночью... и вечером... и даже утром иногда, часов в шесть... <...> Идёт направо — песнь заводит, идёт налево... и уходит. — Кто уходит? — Кот уходит. Вы знаете, он когда налево идёт — он всегда уходит!