— Стул! — закричал Остап. — Администратор! Наш стул плывет. Компаньоны подплыли к стулу. Он покачивался, вращался, погружался в воду, снова выплывал, удаляясь от лодки концессионеров. Вода свободно вливалась в его распоротое брюхо. Это был стул, вскрытый на «Скрябине» и теперь медленно направляющийся в Каспийское море. — Здорово, приятель! — крикнул Остап. — Давненько не виделись! Знаете, Воробьянинов, этот стул напоминает мне нашу жизнь. Мы тоже плывем по течению. Нас топят, мы выплываем, хотя, кажется, никого этим не радуем. Нас никто не любит, если не считать Уголовного розыска, который тоже нас не любит. Никому до нас нет дела.
Мир этот в действительности даже отдаленно не напоминает то, чем он кажется; все, скрытое, в наших мыслях, осуществляется в нашей жизни; чудеса на самом деле вовсе не чудо.
– Хотите вы зайти к нам? – сказал мне Гагин, – кажется, довольно мы насмотрелись на немцев. Наши бы, правда, стекла разбили и поломали стулья, но эти уж больно скромны.
