Если женщина действительно помнила бы, как было больно при родах первого ребенка, сказала однажды моя мать, она никогда не родила бы второго.

Но именно смертность делала их тем, чем они были, пламенем, горящим ярче из-за своей недолговечности. Смерть — мать красоты, — как сказал поэт.

Мать однажды сказала ему, что любое западное общество опирается на прошлые злодеяния, на коллективную вину. Его мать не любит тех, кто провозглашает себя невиновными.

— Смерть — мать красоты, — изрек Генри. — А что же тогда красота? — Ужас.