Не знаю, хотел ли я вообще когда-нибудь славы как таковой. Это всё равно, что хотеть быть инженером больше, чем хотеть что-то сконструировать, или хотеть быть писателем больше, чем хотеть писать. Слава – побочный эффект, а не вещь в себе. В противном случае это просто самовозвеличивание.
Мне хотелось, чтобы она была здесь со мной. Мне хотелось, чтобы я был первым, о ком она думала по утрам и последним, кто желал ей спокойной ночи. Я хотел её всю. И, чёрт возьми, я так устал хотеть.
Никто не знает, почему мужчине и женщине надо быть вместе. Потому что хочется? А если перестало хотеться? Надо бороться с собой? А кому из них? Тому, кому первому перестало хотеться? А можно жить с тем, кто с собой борется?