— У тебя есть бойфренд? — Да. — Как его зовут? — Дольф. Он играет в настольный теннис. А у тебя? — Боюсь, что нет. — Почему? — Не знаю... Наверное, потому, что те, кто мне нравится, считают меня легкомысленной и дурой. Поматросят и бросят. А те, которым я нравлюсь — не нравятся мне... Они мне даром не нужны, так что — зачем вообще заморачиваться? — Поматросят — это как? — Ну, это такая игра типа... настольного тенниса. Только мячики чуть-чуть поменьше.
— У тебя есть бойфренд? — Да. — Как его зовут? — Дольф. Он играет в настольный теннис. А у тебя? — Боюсь, что нет. — Почему? — Не знаю... Наверное, потому, что те, кто мне нравится, считают меня легкомысленной и дурой. Поматросят и бросят. А те, которым я нравлюсь — не нравятся мне... Они мне даром не нужны, так что — зачем вообще заморачиваться? — Поматросят — это как? — Ну, это такая игра типа... настольного тенниса. Только мячики чуть-чуть поменьше.
— Я всегда была клевой подругой. Я не диктовала бойфренду, что ему делать, а что нет. Я более гибкая. — Тряпка. — Понимающая. — Дура. — Доверяющая. — Боишься, что тебя бросят.
