— Вы — взрослые люди! Да возьми и скажи, чтоб отстал! Или у тебя рот для того, чтобы есть по ночам? — Понимаешь мама, я просто не хочу, чтобы Никита меня неправильно понял. Может, причина не в нем, а во мне. Может, я ему кажусь…как это сказать… — Бесчувственной селедкой! — Нет, так бы я не сказала. — Я тоже! Это я смягчила!
— Вы — взрослые люди! Да возьми и скажи, чтоб отстал! Или у тебя рот для того, чтобы есть по ночам? — Понимаешь мама, я просто не хочу, чтобы Никита меня неправильно понял. Может, причина не в нем, а во мне. Может, я ему кажусь…как это сказать… — Бесчувственной селедкой! — Нет, так бы я не сказала. — Я тоже! Это я смягчила!
— Мы должны вернуться в прошлое... В ту самую ночь. — Зачем? — Ты знаешь, зачем. — Да... но я хочу, чтобы ты сам сказал. — Я хочу, чтобы ты убил мою маму. — С удовольствием! — Я тебя ненавижу. — А я ненавижу тебя.
Он мог сказать: «Скажи мне, что ты чувствуешь. Пожалуйста, я же хочу знать. Мы должны общаться. Просто скажи, что ты ощущаешь». И я тогда говорила нечто вроде: «Меня обидело то, что ты только что сказал, что я слишком глупа, чтобы понять это». И он тут же парировал: «Неправильно, Нэнси. Это неправильное чувство. Ты не должна так чувствовать». Джефф называл «неправильными» любые чувства, которые его не устраивали. Однако у чувств, в отличие от поступков, нет этической оценки. Нет правильных или неправильных чувств. Никто не имеет право осуждать наши чувства или обесценивать их. Чувства просто существуют, мы имеем на них право.
