Знаешь, я его не столько из-за Верочки избил, тыловую эту скотину, а потому что он на подхалимских докладах карьеру себе делал... стервец. Есть одна вещь, Ермаков, на войне, которую я не прощаю. Нельзя на чужой крови, на святом, брат, местечко себе выколачивать.
Знаешь, я его не столько из-за Верочки избил, тыловую эту скотину, а потому что он на подхалимских докладах карьеру себе делал... стервец. Есть одна вещь, Ермаков, на войне, которую я не прощаю. Нельзя на чужой крови, на святом, брат, местечко себе выколачивать.
Я не хочу воевать, и мои одноклассники не хотели. Но когда их заставили, они стали другими. Чужими и чуждыми для меня, — «гражданской тыловой крысы». Война сильно меняет.
