— Галя очень хорошая! Она образованная, самодостаточная, самобытная, самостоятельная, само... свалом может управлять, если надо. А какая Галя в постели, ммм! — Петр Иванович! — Какой Петр Иванович в постели, это Йохану не интересно.
Петр Иванович Сорокин в страсти — холоден, как лед. Все ему чужды пороки; и не курит и не пьет. Лишь одна любовь рекой залилА и в бездну клонит - любит этакой серьгой повисеть на телефоне.
Чёрт устал ждать и предложил ему: — Давайте выдернем из вашего сердца честолюбие: оно ведь небольшое у вас... — Ну, хорошо! — сказал Иван Иванович со вздохом, — вытаскивайте его из меня... Чёрт приблизился к нему и, коснувшись рукой его груди, быстро отдёрнул руку прочь. Иван Иванович почувствовал острое, но приятное колотьё, похожее на то, каким сопровождается извлечение заноз из пальца. — А ведь в самом деле это не больно... — облегчённо сказал Иван Иванович. — Позвольте взглянуть, какое у меня было честолюбие-то... Чёрт протянул ему руку, и на ладони её Иван Иванович увидел нечто бесцветное, маленькое, сморщенное, похожее на тряпичку, которой долго вытирали пыль. Посмотрел Иван Иванович на своё честолюбие и, вздохнув, тихонько сказал: — А знаете... как вспомнишь, что это всё-таки кусок моего сердца... жалко!
