Есенин к жизни своей отнесся как к сказке. Он Иван-царевичем на Сером Волке перелетел океан и, как Жар-птицу, поймал за хвост Айседору Дункан. Он и стихи свои писал сказочными способами: то, как из карт, раскладывая пасьянсы из слов, то записывая их кровью сердца.
Есенин к жизни своей отнесся как к сказке. Он Иван-царевичем на Сером Волке перелетел океан и, как Жар-птицу, поймал за хвост Айседору Дункан. Он и стихи свои писал сказочными способами: то, как из карт, раскладывая пасьянсы из слов, то записывая их кровью сердца.
Вот так и живёшь — сначала Иваном-царевичем, потом Иван-дураком, потом серым волком, волшебным помощником, потом Кащеем Бессмертным, а потом — Бабой-Ягою, а потом иван-чаем, всё забивая собой кругом, растёшь, как сорняк у забора, с фиолетовой головою...
— И где же я должен принимать пищу? — В спальне! — Очень возможно, что Айседора Дункан так и делает. Может быть, она в кабинете обедает, а в ванной режет кроликов. Может быть. Но я — не Айседора Дункан. Я буду обедать в столовой, а оперировать в операционной! Передайте это общему собранию.
