Бауман цитирует Томаса Карлайла, предлагавшего «из многих уз, лежащих в основе человеческих отношений и взаимных обязанностей, оставить только денежные отношения». Звучит как липкий кошмар, но в неолиберальных обществах произошло ровно это.

В ряду исследователей Холокоста — уникально страшной трагедии XX века — Зигмунт Бауман занял особое место. Крупнейший социолог Европы, Бауман отказался свести Холокост к «немецкой вине» и «катастрофе евреев», или к (несомненной для него) преступности гитлеризма. Уже одно это вызвало мировой скандал. Бауман вскрывает механику Холокоста внутри самой «modernity» — нашей современной цивилизации. Холокост, равно как ГУЛАГ и Хиросима, вполне возможен в рамках модернизации. В условиях технократического общества, где средства подменяют ценности и цели, где «эффективные менеджеры» абстрагируются от социальной цены реформ и управленческих действий. Холокост — не история, он актуален и может вернуться в мир в новом образе. Концепция Баумана обосновывает связь между политической теорией и политической этикой.

Божья любовь реализуется через любовь родителей. А сироты находятся под непосредственным попечением Бога.

Мы считаем, что идеальное «я» — это то «я», которое воображается, но никогда не реализуется. Я прошлое, я настоящее, я будущее, где моё Я?