Мы хотим, что бы мама считала, что мы ничего не знаем и не понимаем. Но я думаю, она знает, что мы знаем, но делает вид, что не знает, что мы делаем вид, что не знаем. Вот такая формула.
Мы хотим, что бы мама считала, что мы ничего не знаем и не понимаем. Но я думаю, она знает, что мы знаем, но делает вид, что не знает, что мы делаем вид, что не знаем. Вот такая формула.
Тот, кто ничего не знает, ничего и не любит. Тот, кто не может ничего сделать, ничего не понимает. Тот, кто ничего не понимает, бесполезен. Но тот, кто понимает, также любит, замечает, видит… Чем больше понимания вложено в предмет, тем больше любовь… Любой, кто считает, будто все ягоды поспевают в то же время, что и земляника, ничего не знает о винограде.
— Ребята думают, что я гей. — Правда? Вот так сюрприз... Ты же знаешь, что это значит? — Значит, они не любят меня. — Не говори так. — Ну, недолюбливают. — Нет. Те, кто говорят, что ты гей... Они плохо тебя знают, понимаешь? «Гей» — это этикетка. Как кличка, типа «коротышка» или «чудак». Хотя ты вовсе не такой. — Да, мама тоже так говорила. — Вот видишь.
