— Товарищ начальник, примите меры! Извелась я с ним. Пьёт, бьёт, меня бросить хочет, с соседями скандалит. — Пьёшь? — Пью. — Бьёшь? — Бью. — С соседями скандалишь? — Дискуссирую. — Очень хорошо, проходи. — Господи! Да что же это? — А протокол составим и к судье. Суток пятнадцать получит — образумится. — Батюшки, ни за что людей забирают! Да я его только попугать привела! Врёт всё... — Врёшь? — Вру. — Не пьёшь? — Не пью. — Не бьёшь? — Не бью. — Очень хорошо, выходи. — Слушай, лучше пятнадцать суток...
— Товарищ начальник, примите меры! Извелась я с ним. Пьёт, бьёт, меня бросить хочет, с соседями скандалит. — Пьёшь? — Пью. — Бьёшь? — Бью. — С соседями скандалишь? — Дискуссирую. — Очень хорошо, проходи. — Господи! Да что же это? — А протокол составим и к судье. Суток пятнадцать получит — образумится. — Батюшки, ни за что людей забирают! Да я его только попугать привела! Врёт всё... — Врёшь? — Вру. — Не пьёшь? — Не пью. — Не бьёшь? — Не бью. — Очень хорошо, выходи. — Слушай, лучше пятнадцать суток...
История преподобного Амвросия Оптинского. Батюшка очень любил ее рассказывать. В одной семье жил попугай и научился говорить: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Как-то попугай вылетел в форточку, его схватил коршун. — Господи Иисусе Христе, помилуй мя, — прохрипела несчастная птица. Коршун от неожиданности разжал когти. Попугай был спасен. — Вот, — говорил батюшка, — что бывает, когда бездумно произносишь слова молитвы. А если внимательно? Тогда «коршуны» разлетаются.
Вот ты думаешь, это мне дали пятнадцать суток? Это нам дали пятнадцать суток. А для чего? Чтобы ты вёл среди меня разъяснительную работу, а я рос над собой!
