Ты рванулась движеньем испуганной птицы, Ты прошла, словно сон мой легка... И вздохнули духи, задремали ресницы, Зашептались тревожно шелка. Но из глуби зеркал ты мне взоры бросала И, бросая, кричала: «Лови!..» А монисто бренчало, цыганка плясала И визжала заре о любви.
Ты рванулась движеньем испуганной птицы, Ты прошла, словно сон мой легка... И вздохнули духи, задремали ресницы, Зашептались тревожно шелка. Но из глуби зеркал ты мне взоры бросала И, бросая, кричала: «Лови!..» А монисто бренчало, цыганка плясала И визжала заре о любви.
I opened my mouth to scream and shout, I waved my arms and flapped about. But I couldn't scream and I couldn't shout, couldn't scream and I couldn't shout.
Да что мне грусть... Да что печаль, когда такая осень. Ложатся листья под ногами, укутанные золотом да шелками. Морозец легкими руками рисует в лужах сказочные узоры. И я, бежав по этим лужам, ловил непонимание и чудные взоры.
