В то же время Мелл, не отводя взгляда от бокового зеркала, медленно скользил пальцами по шраму на лице — болезненному напоминанию о человеке, из-за которого он появился. Этот человек когда-то вызывал в нём нечто большее, чем просто уважение — не в том примитивном, буквальном смысле, который Джем мог бы понять, а в глубоком признании морального стержня, непоколебимого и неизменного, несмотря на все обстоятельства. Судьба жестоко распорядилась так, что они оказались по разные стороны баррикад, разделённые внутренними убеждениями. Мелл не питал к нему дружеских чувств и не испытывал разочарования, но одно было неоспоримо — уважение осталось, хотя, как он сам считал, за свои принципы нужно либо бороться, либо расплачиваться.