Станислав Баширин. Иммунитет к жизни

Лечить, чтобы быть врачом, или быть врачом, чтобы лечить — вот в чём вопрос. Престиж, чувство собственной важности, потребность быть нужным, или… в конце концов, деньги — всё что угодно движет людьми. Редко кто действительно стремится исцелять.

В то же время Мелл, не отводя взгляда от бокового зеркала, медленно скользил пальцами по шраму на лице — болезненному напоминанию о человеке, из-за которого он появился. Этот человек когда-то вызывал в нём нечто большее, чем просто уважение — не в том примитивном, буквальном смысле, который Джем мог бы понять, а в глубоком признании морального стержня, непоколебимого и неизменного, несмотря на все обстоятельства. Судьба жестоко распорядилась так, что они оказались по разные стороны баррикад, разделённые внутренними убеждениями. Мелл не питал к нему дружеских чувств и не испытывал разочарования, но одно было неоспоримо — уважение осталось, хотя, как он сам считал, за свои принципы нужно либо бороться, либо расплачиваться.

— Доктор, вам страшно? — поинтересовался Вивиан. — Хах! Думаешь, меня напугают эти мерзкие и противные, похожие на змей, отростки, которые обвяжут нас, опутают ноги и руки и, вероятно, погрузят во тьму, из которой мы не выберемся? — с ухмылкой произнёс Коди, хотя в голосе его сквозила едва заметная дрожь. — Нет, Вивиан, ни капли не страшно!

— Потому что в отдельности люди — глупые, умные, порядочные или нет, — интересные создания! Но когда они образуют группы, то разница между ними приводит к контролируемому до поры до времени хаосу.

— Каждый человек, — продолжал Коди, — словно маленькая Вселенная. Он осознаёт, что он — целый мир, что существуют и другие такие же миры, и что есть мир гораздо больший. Звучит интересно, не находишь? — Глаза Коди заискрились, словно он стоял на пороге философского открытия. — Я понимаю, что у вас, как у эмоционального и творческого существа, есть склонность всё преувеличивать, — монотонно проговорил Вивиан. — Ничего ты не понимаешь, — прошипел Коди, раздражённо повернувшись к иллюминатору. — Анна бы точно отметила важность моих размышлений. — Анна бы сделала вид, что слушает вас, доктор, потому что такие разговоры ей явно не нравятся, — сказал Вивиан.

— Почти, — тихо ответил он, словно борясь с сомнениями, вновь бурлящими в его взъерошенной голове, и с раздражением от невозможности, как обычно, прикусить нижнюю губу. Вивиан на мгновение задумался, затем, голос становился всё строже: — В вашей ситуации «почти» — не приемлемо. Несмотря на напряжение разговора, Коди иронично улыбнулся, слегка покачал головой. Волосы на его голове на мгновение будто сжались под электромагнитным напряжением, а затем вернулись в обычное состояние. — Очень «почти», — добавил он. — Я тут для кого распинаюсь и столько рассказываю?!... Всё, давай начинать, — недовольно заключил Коди.