Я хотел только одного — работать, работать. И Светка пробуждала во мне то, что ты тихо душила своим деревенским смирением. Ты тянула меня за рукав в какую-то унылую серятину, в будни. Помнишь, когда я уходил от вас, ты закричала: «Димка! Димка — мой!»! Димка с его вечными капризами и гландами был только предлог, а нужен был тебе я! Ты хотела, чтобы я вернулся, остался, приспособился к твоему мелкому шагу фальшивой монашенки. А я был создан для другого. Для другого. И только в этом моя вина перед тобой, только в этом. А ты тормозила и мешала мне, потому что ты не понимала, кто я. Ты не хотела понять, а Светка поняла, оценили, вытянули наверх. Такое не забывается.