Она плакала, и с каждой пролитой слезой боль, скопившаяся внутри, истончалась. Да, излечиться от неё в одночасье никто бы не сумел. Но теперь Фрэнсис Энн обрела надежду на то, что скорбь не станет её постоянной спутницей и не подчинит себе. «Я отпускаю тебя, мама, и тебя, папа. Но не прощаюсь с вами». И река стала свидетелем этого безмолвного обещания.