Фрэнсис Энн Фортескью

– Есть одна неприятная истина, мисс Фортескью: люди редко думают о нас так много, как нам кажется или как нам хотелось бы. Мы склонны преувеличивать своё значение в жизни окружающих. Пытаясь постичь, какие думы обуревают предмет наших грёз… едва ли мы будем рады, выяснив, сколь мало места занимаем в этих думах. – Значит ли это, что вы считаете любые сердечные чаяния бесплодными? – Вздор! Я лишь призываю вас не тратить время на пустые размышления и ожидания. Лучше слов говорят поступки, на них и смотрите, когда представится возможность.

– Мы всегда боимся потерять тех, кто нам дорог, а ночью эти страхи оживают, набирают силу. Поэтому боги создали ночь и день, чтобы с рассветом мы просыпались и обретали веру в лучшее. Помнишь сказание, которые ты любила в детстве? – Первыми людьми на Земле были брат и сестра – Яма и Ями. Когда Яма умер, Ями беспрерывно лила горькие слёзы, не в силах пережить потерю. Её горю не было конца, ведь тогда ещё не существовало ни дня, ни ночи. И сколько её ни успокаивали, несчастная отвечала: «Мой брат умер сегодня!» – Боги поняли, что Ями останется безутешна и никогда не забудет брата. И тогда сотворили боги ночь. Когда она прошла, настало утро… – С рассветом Ями утешилась и отпустила из сердца тоску. – Поэтому мудрые люди говорят: «Череда ночи и дня приносит забвение горя».

В моей Индии – пение ветра… И шафрана алеющий дым. В моей Англии – власть этикета, Где взмах веера незаменим.

Согласилась бы я с мамой сейчас? Можно ли писать о том, чему не был свидетелем? Склонна ответить: «Да». Ведь не каждый писатель может путешествовать, и не на долю каждого выпадают испытания. Нельзя ограничивать полёт фантазии самому себе и подрезать крылья. А согласилась бы я с тем, что рассвет прекраснее, когда ему предшествует тёмная пора? Возможно…

Она плакала, и с каждой пролитой слезой боль, скопившаяся внутри, истончалась. Да, излечиться от неё в одночасье никто бы не сумел. Но теперь Фрэнсис Энн обрела надежду на то, что скорбь не станет её постоянной спутницей и не подчинит себе. «Я отпускаю тебя, мама, и тебя, папа. Но не прощаюсь с вами». И река стала свидетелем этого безмолвного обещания.