Не приходило в голову задуматься над тем, что конец все равно настанет когда-то? Что вечной жизни не бывает? Не думаешь хотя бы сейчас о том, что будет? — Стошнило бы, если б было чем, — покривился птенец. — Знаешь, о чем я думаю? О том, что было. Я скоро подохну; никуда не денешься. Это верно. Зато я жил. На полную. С размахом. Не дрожал, опасаясь болезни, не вымаливал лишнего года существования, не думал о том, что когда-то ослабею и стану мерзостным сморщенным уродцем. Я жил — в свое удовольствие. Любил, что хотел. Ненавидел, что хотел. Делал то, что хотел я сам. Не слишком ли большой платы ждет твой мастер за свое благоволение — отказ от жизни, которую сам же и дал? Не слишком ли много он хочет? — Ты ведь сам знаешь, что все куда сложнее, — с укором возразил фон Вегерхоф. — И то, что ты говоришь сейчас, звучит неубедительно. Для тебя самого в первую очередь.
— Надежда Попова
