— Хохмач, да?... В чем дело? Так стыдишься самой мысли о том, что твой мастер когда-то молился пню? — Ты молишься мертвому еврею, — покривил губы Конрад. — Чем лучше. — Этот мертвый еврей, позволь напомнить, неслабо вмазал тебе в ту ночь, так что на твоем месте я бы не слишком хорохорился.