У дверей стояла женщина в черной косынке и держала коробки с париками. — Ханеле! Ты хочешь меня опозорить? Чтобы весь свет судачил обо мне? — проговорил отец. Невеста не отвечала. — Что ты на меня уставилась? Почему Гнендл, дочери Фрейндл, пристало носить парик, а дочери Мойши Гройса не пристало? — А ведь у той, пожалуй, больше, чем у тебя, причин капризничать, она ученее тебя и приданого за ней больше, — помогла мать. Невеста молчала по-прежнему. — Дочка! Подумай, сколько денег и крови нам стоило, покуда бог помог дождаться радости, а теперь ты хочешь омрачить нам торжество? Побойся бога, что же творится с тобой? Ведь нас анафеме предадут! Жених пешком домой удерет…