Энрике вопросительно смотрел на психиатра. Маргарет тоже. Они хотели услышать приговор. Вердикт был таков: необходима дальнейшая терапия по цене сто двадцать долларов в час.
Энрике вопросительно смотрел на психиатра. Маргарет тоже. Они хотели услышать приговор. Вердикт был таков: необходима дальнейшая терапия по цене сто двадцать долларов в час.
Чем старше мы становимся, тем больше мы умнеем, и постепенно мы понимаем, что часы, которые стоят тридцать долларов и часы, которые стоят триста долларов, показывают одно и тоже время.
— Скажите, Ганнибал, как по-вашему, я сто́ю десять миллионов долларов? — Нет, не сто́ите. В человеке всего-навсего на двадцать центов калия, на двадцать центов фосфора, на пять центов йода... Ну, одним словом, по теперешним высоким ценам, никто не сто́ит и полутора долларов. — Таким образом, Вы меня не оцениваете в полтора доллара? — Ну что Вы, это коммерческая стоимость. Ваша моральная стоимость неоценима!
— Сто долларов за ночь? — За час. — За час? Ты зарабатываешь сто долларов за час, а сапоги держатся на булавке? Ты наверное шутишь... — Про деньги я никогда не шучу.
— Деньги приготовьте сегодня вечером в нужный момент. В одинадцать часов мы ждем пятьдесят миллионов долларов. — Пятьдесят миллионов долларов! Ты кого похитил, дочку Клинтона? — Деньги не новые, купюры не свыше пятидесяти долларов. — Хорошо, хорошо, спокойно, пятьдесят миллионов долларов, без проблем. — Двадцать миллионов купюрами по пятьдесят. — Двадцать миллионов по пятьдесят. — Двадцать миллионов по двадцать. — Двадцать миллионов двадцатками. — И десять миллионов десятками. — Десять миллионов десятками. А пятёрками возьмёшь?