Но всё же, перебирая рукой по канату, Таня закричала: – Кто тут, помогите! И неожиданно коснулась шинели отца. Во мгле, без всяких видимых признаков, не глазами, ослеплёнными снегом, не пальцами, помертвевшими от стужи, но своим тёплым сердцем, так долго искавшем в целом мире отца, почувствовала его близость, узнала его здесь, в холодной, угрожающей смертью пустыне, в полной тьме. – Папа, папа! – закричала она. – Я здесь! – ответил он ей. И лицо её, искажённое страданием и усталостью, покрылось слезами.
— Рувим Фраерман
