Первый поцелуй — он был у всех когда-то. Первый поцелуй — он на губах, как мята. Первый поцелуй, как цветочный мёд. Робкий поцелуй, первый поцелуй.

Странность — это ничего, но только не при первом знакомстве, так я думаю. Странности — это уже потом, постепенно.

Здесь общественный строй Европы принял совсем другие формы: бедность здесь уже перестала быть пороком, была не пороком и не доблестью, а просто фактоом общественного самосознания, не значащим ровно ничего — как и богатство.

Вокзал — место ничего не значащих безнаказанных поцелуев.