— И завтра на конспиративной квартире нас ждёт засада. Придется отстреливаться. Мы рады в этой тревожной обстановке встретить именно вас. — Да уж! <...> — Они надеются нас взять живьём, дети! Они не знают, что теперь нас трое. Я дам вам парабеллум. Мы будем отходить в горы. Сможете нас прикрыть? — Не смогу... — Почему? — Видите ли, я совершенно не знаком с военным делом, но посильную финансовую помощь я оказать могу. — Вы верный друг отечества! — Я думаю, что двести рублей... — Пятьсот рублей могут спасти гиганта мысли. — Скажите, а двести рублей не могут спасти гиганта мысли? — Я полагаю, что торг здесь неуместен!

Здесь у людей даром ничего не берут, нахрапом или озорством каким, — никогда. Здесь все по доброй воле, и даже, скажу вам по справедливости, — пополам. Вам чего дело стоит — двести рублей, ну сто отдайте, сто себе возьмите.

Мысли тоже могут спасти людям жизнь.

— Летом, — сказала она, — в заповеднике довольно хорошо платят. Митрофанов зарабатывает около двухсот рублей. — И это на двести рублей больше, чем он стоит.