Благословение, таким образом, дано через женщину, а закон через мужчину, — закон гнева и проклятия: ведь мужчине было запрещено вкушать плод с древа, а женщине нет — Бог тогда еще не сотворил ее: то есть Он изначально желал женщине свободы, и, значит, согрешил мужчина, вкусив от древа, но не женщина; мужчина принес в мир смерть, но не женщина. И все мы согрешили в Адаме, но не в Еве, и первородный грех мы наследуем не от женщины праматери, но от мужчины праотца. Потому древний закон требовал мужчин подвергать обрезанию, по-видимому, чтобы наказание за первородный грех претерпевал тот пол, который согрешил. А женщину Бог винил не в том, что вкусила от древа, — она ввела в грех мужа, но ненамеренно, будучи искушенной диаволом. Так что мужчина согрешил сознательно, а обманутая женщина невольно.

Поддайте, черти, угольку лопатой! Чего вам лапы мокрые сушить! Мы девочек любили хитроватых, Которые мечтали согрешить. С годами мы накапливаем желчи, На всякий звук выплёвывая: Ха! Теперь мы любим хитроватых женщин, Мечтающих о жизни без греха.

...человек, который много согрешил, — всегда умен... Грех — учит...

Без мужчины женщина теряет силы и желания, боится решений.