Опасного человека лучше держать при себе. Но то, что его можно укротить, — заблуждение. Это как держать зверя в клетке: его можно сдерживать, но как только подумаешь, что он укрощён и ослабишь охрану — он разорвет на кусочки любого, кто до этого мешал передвигаться как ему хотелось.
Если ты можешь дискредитировать правительство и показать слабость полиции, считай страна у тебя уже в руке и только ты решаешь — сжать кулак или позволить всем этим людям жить…
Тут уже целая банда! Они сейчас будут мочить нас за своего брата! НАДО ВЫЗВАТЬ КОПОВ! ИТЕРПОЛ! СЛУЖБУ СПАСЕНИЯ! Я ЕЩЕ СЛИШКОМ МОЛОД, ЧТОБЫ УМИРАТЬ, ДА ЕЩЕ ОТ РУКИ КРОВОЖАДНОГО ТАРАКАНА!
Вот так и рождаются садисты! Они просто добираются до тех садистов, которые первыми издевались над ними и открыли дверь в этот мир переливчатых удовольствий.
Преступники — кровожадные мрази без лиц и души! И с ними надо бороться! Хватать за шкирку и изолировать. Тут размышлениями или слезами не поможешь. Преступники безжалостны. Они не пожалеют никого, даже месячного ребенка! Поэтому добро должно быть с кулаками, пистолетом и значком полицейского!
Пьяные люди, вспоминая то, что было раньше, плачут не от того, что хотят причинить неудобства Вам. А от того, что они наконец-то принимают: то, что ушло, уже не вернется.
Тюрьма заставляет ощущать себя микробом, заключенным в чашке Петри. Кажется, можно жить, но шаг в сторону — и натыкаешься на стеклянную преграду. А биологи, они же надзиратели, следят за развитием микроорганизмов, но что может вырасти в неглубоком круглом прозрачном сосуде с плоской крышкой, в котором заточены разные субъекты?