Еще ни одна дорога в ее жизни не была столь волнительной, как эта заасфальтированная, ровная, плавным изгибом уходящая вглубь леса, ведущая к счастью, к боли, к радости, к любви, ко всему.
Вот оно – чудо. В каждом вздохе. Смешано с вечерним запахом свежести и скошенной травы, с ароматом роз. Оно в каждом неспешном движении улыбающихся старичков. В нежном пении спрятавшихся в листве деревьев птиц. Каждый миг ты запоминаешь с особой остротой, потому что это миг твоего счастья, твоей победы. Вон она – вера. Тебе кажется, что весь земной шар вертится одной только твоей верой в то, что должно вскоре произойти. Это момент божественного могущества. Когда ты не думаешь о падении. Его нет. Потому что есть только этот миг взлёта в небеса. Джорди хотелось обнять весь мир. Весь мир она ощущала в своём сердце. Он был там.
– На что же ты надеешься? – Я пережила столько счастья и столько боли за последние месяцы. И не перестала любить. И уже не перестану. А любящий человек – он всегда надеется. На чудо в том числе.
– Не надо плакать. Жизнь продолжается. – Нет, Барбара. Жизнь не продолжается. Жизнь заканчивается, а затем начинается заново. Все по новой. Радоваться, смеяться, есть, дышать, все заново.
– Если бы в моей молодости кто-то улыбался во сне при звуках моего голоса, мне было бы всё равно, какого он пола, – сказала Эрика. – Что? – возмутилась Оливия. – Теперь ты уже на её стороне? – На твоей стороне скучно, дорогая моя девочка, – ответила Эрика.
Женщины, молодая и пожилая, взявшись за руки, обе смотрели, как по небу бегут узкие сизые облака. Небо, еще непонятного светло-серо-розового цвета, в недрах которого еще только рождался голубой, сливалось на горизонте с бледными горными вершинами. Ранней весной все было не таким, как летом. Все было таинственным, скрывавшим за своим покровом будущее.
Да, Джорди была счастлива и ей хотелось от этого счастья плакать. Ее сердце было переполнено любовью, любовью ко всему, что ее окружало, к самым прекрасным людям на свете, которые находились сейчас рядом с ней. Это была любовь, не требующая взаимности, когда можно просто наслаждаться человеком, его прекрасной душой, еще не желая обладать ею, не желая быть для него самым важным на свете.
Джорди думала о том, какая красота окружает человека в его жизни, о том, что каждое утро неповторимо и можно запросто только лишь на этом основании просыпаться каждый раз другим новым человеком. Моя голубая планета определенно прекрасна!
– Ты ведь больше не ревнуешь? – Нет. Даже если бы очень хотела, то не смогла бы. Я знаю, как сильно ты меня любишь. – Откуда? – Кто-то говорит мне об этом каждый день! – Ой, этот кто-то большой болтун! – Этот кто-то самый прекрасный человек на свете. И я ее безумно люблю. – Прямо безумно? – Всем сердцем.
– Микки, послушай меня, – произнесла Джорди серьезно. – Послушай меня внимательно. Даже если ты сейчас ничего не поймешь, ты должен запомнить мои слова. Майкл поднял на нее заплаканные глаза и кивнул. – Ты же понимаешь, что когда ты любишь человека, тебе хорошо? Он еще раз кивнул. – И ты прекрасно знаешь это чувство, когда ты любишь. Ты узнаёшь его среди других. – Узнаю, — подтвердил Майкл. – Так вот, что бы ни случилось, как бы тебя ни обижали, ты должен сохранять его. Это чувство любви по отношению ко всему. Ты всегда, слышишь меня, всегда, между любовью к человеку и обидой или злостью или пренебрежением, да чем угодно, ты всегда должен выбирать любовь, ты меня слышишь?
Ей совершенно не хотелось пускаться в пространные объяснения. Не потому что она чего-то стыдилась, а просто потому что она это уже пережила. И оставила в прошлом. Боль потери, тоску, нежелание жить. С собой взяла только надежду на чудо. Но разве такое объяснишь? – Сейчас со мной ничего не происходит. Со мной все уже произошло. Произошло все, что могло и не могло произойти.
– Мне с тобой хорошо, потому что ты любишь меня или потому что я нахожусь в твоём мире, который ты любишь? – вдруг спросил он очень серьёзно. И Джорди поняла, что всё это время он думал над её словами. Она повернула к нему голову и ласково улыбнулась. – Наверное, и так и так. С одной стороны, тебя невозможно не любить. А с другой стороны, мой мир дает мне силы видеть в людях то хорошее, за что ими можно восхищаться. – А у меня есть свой мир? – Он есть у каждого, – ответила Джорди. – Тебе ведь почти всегда весело и радостно? Микки кивнул головой, глядя на девушку так, будто та рассказывала ему сказку. – Это значит, что твой мир с тобой. И он заботится о тебе. – А он всегда будет заботиться обо мне? – Да. Ведь этой твой мир. Он всегда будет таким, каким ты захочешь.
Они смотрели и смотрели друг на друга. Мир со скоростью света крутился вокруг, позволяя пребывать в этом моменте только двоим, делая на миг их воссоединяющиеся сердца центром Вселенной.