Люблю снег... Выходишь на улицу — вокруг все белое, чистое, притихшее, торжественное. Снежинки кружатся в воздухе, целуют тебе щеки, щекочут нос, присаживаются на воротник, чтобы пойти вместе с тобой. И тихо-тихо вокруг, словно сама природа прислушивается, как с едва уловимым шорохом снег срывается с еще непроснувшихся небес…
Можно ли утверждать, что Она была счастлива? И вообще есть ли люди, которые счастливы с головы до ног каждую секунду? Точного ответа нет, но у Неё иногда были приливы счастья, просто так. Она могла выйти на улицу рано утром, вздохнуть полной грудью, почувствовать запах времени года и понять, что в данную минуту счастлива как никогда. А ещё, поднимая голову наверх, Она всегда говорила КОМУ-ТО «спасибо» за то, что могла это чувствовать и осознавать...
Окунуться в то тёплое и далекое время и не выныривать до посинения. Обволакивать себя запахом старых писем, которые отправляла когда-то и кому-то... кому-то, кто их ждал. Находить виниловые пластинки с какими-то цифрами, написанными ручкой. Достать старые винтажные коньки, в которых каталась бабушка. Увидеть за книгой Байрона старую шкатулку, а в ней всё самое драгоценное, всё то, что собиралось, хранилось и оберегалось. Как же хочется это всё обнять… всё это старое, пыльное и непременно теплое… родное и до бесконечности любимое, прижаться ко всему этому сокровищу щекой с улыбкой на лице и почувствовать, как вот-вот по щеке ручьём побежит слеза…
Распусти вуаль своих страхов, сплетённую серебряной нитью... Прости себя за все ошибки, за слезы, что лились проливными ливнями, за ночи без звезд и дни без солнца...
... Закрываю глаза. Вижу. Нет, не вижу. Слышу. Это память. Ворохом осенних листьев кружит в голове. Шелестит. Дышит мной. Я дышу ей. Отрывки, обрывки, клочки бумаги в клетку... Каждый дюйм моей памяти исписан мелким, неразборчивым почерком. Наспех. С росчерком. Сотни событий, отбытий, отплытий... порой перипетий, бывало, на перепутье... но я всегда возвращаюсь домой... сюда... к моей памяти...
Осень, которую хочется любить. Солнечную и дождливую, яркую и серую, озорную и тоскливую, уютную и холодную, вдохновляющую и угнетающую, романтичную и прагматичную. Такую, как есть, настоящую.
... нежнейшей поступью касаясь времени пустот... прислушайся... так снег идёт... тишайшие шаги его неторопливы... сей час... вне времени... о нас молчат ступени... словно спят... и воздух спит... и небо... и слова... даже слова... всё белое... лишь мы с тобой, две тёмных точки, стараясь не нарушить этот кипейный покой, соприкасаясь душами, в беззвучие играем...
Ноябрь близился к своему исходу. Серые остовы деревьев мерно качались в такт мелодии, которую негромко насвистывал ветер. Он протяжно мурлыкал, а сухая трава под ногами вторила ему невнятным шуршанием. Закатное солнце устало клонило голову к горизонту, испуская лучистые вздохи, просачивающиеся сквозь дубовые листья, чудом задержавшиеся на ветках. Пахло влажной земляной пылью и сухой древесиной, восхитительно тонкий и пряный запах, проникающий в самое нутро, несущий покой и опустошающее умиротворение, которое хочется постепенно заполнять новыми свежими и звонкими мыслями.
Любите тех, кто любит ваши безумства: неконтролируемые, неподдающиеся логики. Кто готов терпеть ваш несвоевременный смех, пока долгий серьезный взгляд со строгостью и непониманием изучает ваше лицо, которое должно бы испугаться под натиском двух уверенных потемневших глаз, но вместо этого сдерживает улыбку, силясь подавить тихий смех.
Ты никогда не поймёшь чужой боли, если не страдал сам, ты никогда не сможешь утешить, если не проливал слёз, ты никогда не увидишь нуждающегося, если сам не испытывал лишений.