Запахом дыни, запахом мяты лето ударило в лоб волною. Осень стращает небом помятым, и головой по утрам больною. Что вы, конечно, не от спиртного, просто чуть-чуть стало меньше света. Это такая вот «вита нова», это такое похмелье от лета.
Как пошаришь рукой вокруг — целлофан да пластик: Не всегда есть, во что оправить души кристалл, И хотя человек — сам кузнец своего счастья, Ему нужно, чтобы Господь подавал металл.
В такую погоду хозяин придержит собаку, Не даст ей скитаться по мокрым холодным дворам, А я на плечах несу клочья осеннего мрака - Я собственной жизни безвольный и верный служака, И каждое утро гоню себя из дому сам.
Когда слышать не хочется Ни тишины, ни звука. Когда тягостен вид И света, и темноты, И побег от себя Похож на ходьбу по кругу - Это мука, В которой рождаешься Новый ты.
Чужая душа — глубина и потёмки (Что, собственно, вы там искали?). Чужая душа — броненосец Потёмкин, Мятежная глыба из стали. С ней нужно легко, ненавязчиво, тонко, Без резких и грубых усилий: А вдруг в середине засветится плёнка, Которую не проявили.
Лет через пять (может, раньше — не факт) мы не припомним ни этот март, ни своих мыслей, ни слов, ни фраз... Лет через сто не припомнят нас. Времени, знаете, всё равно, с кем мы тогда не сходили в кино, что не осмелились проговорить, что не успели в жизнь претворить... Мелкой частицей толпы на века каждый останется наверняка.
Пусть глубину ваших глаз чарующих мне не узнать совсем - это уж лучше, чем в пекло броситься, и как дождя — саванны, жаждать поймать этот взгляд, дарующий ступор и сбой системы.