Когда расстаться с невозможною мечтой не оказалось сил, Когда так стало горько жизнь свою влачить на белом свете, Не Вам, а сам себе я в исступленьи безисходном изменил, Судьбу прокляв свою за то, что Вас я слишком поздно встретил.
Путь к славе многотруден и тернист, Успеха жребий своеволен и случаен. Любителем-поэтом мог остаться лицеист, Но в гроб сходя, его благословил Державин.
Лишь только потому, что был Гомер слепцом, Счастливым Одиссею завершить дерзнул певец концом. Средь зрячих ясно даже и младенцу, Что царь Итаки Родину предал и стал невозвращенцем.
Незрелой юности стихи пусты как детский лепет; Они не могут передать души и сердца трепет. А старости стихи собой являют парадокс справленья тризны; Нелепый Валтасаров пир среди чумы агоний жизни. Стремясь продлить последний вздох, моля и каясь, За нить, сплетённую из зыбких слов, в тщете цепляясь.
Млечный туман вокруг меня парИт, Заставляя меня чувствовать себя как в волшебной сказке, И твои глаза, те, что сердце моё обожает, Я вижу сквозь пелену белой завесы зимы.
The white on black, the black on white... Explosive mix it makes, so easy to ignite By jealousy venom, injected drop by drop into suspicious mind, And vicious fantasies force fatal spring of hate to wind. And there you go... flame of rage Burns out lives, while getting out of its mental cage.