Что умирает каждый день, на землю падая подстреленною птицей, Лишь для того, чтоб перед сном как птице Феникс возродиться? Ответил Турандот Калаф, и знает каждый ныне, коли не невежда, — Живет и умирает в сердце вновь и вновь любви взаимности надежда.
Брожу по кладбищу любви, обители обманутой надежды. Здесь нет забвения травы и боль терзает как и прежде. Здесь неспокойные сердца, покинутых, в страданьи бьются. Сюда не раз придется мне на тризну памяти вернуться.
Любовь наградой нам дана, чтоб было людям жить зачем средь моря горя и невзгод, Давайте пить её вино до дна, пусть День Любви и Счастья длится, не кончаясь, круглый год!
Когда мальчик из детства заглянет нежданно вдруг снова В скорого вашего поезда жизни вагон, На отрезке пути, что вблизи до того, «в никуда», останова, Вы откройте окно, пусть запрыгнет к вам он.
Не спугните вы детство, пусть смеётся оно, тихо играя с вами, Пусть поделится с вами своими наивно оно секретами и мечтами. Пусть добром и надеждой, как в детстве, наполнятся ваши сердца. Остаётся пусть детство в душе до конца, до конца..., до конца.
Среди тех, чья первая Любовь — не последняя, Безответная милее вспоминается... со временем. Пройдут года... и прежней логике назло, Яснее видно, что отвергнутым, наверно, больше повезло... С отвергнувшего, ведь, ни взять ни дать, Отвергнуть лучше сразу, чем потом предать...