Это всего лишь мгновение, Эдди! Ты можешь положить его в свой карман, но оно осыплется пыльцой и умрет. Ты можешь сколько угодно ловить его в свой самодельный капроновый сачок, но от этого оно не станет твоим и так же вскоре умрет, повинуясь своей недолговечной природе.
— Меня уже почти нет, – едва слышно шепнуло угасающее мгновение хрупкой жизни молчаливым звездам, но те ничего не ответили. Они просто светили, как светили каждому живому существу на этой и других планетах. «Жестокие же вы звезды», — подумал Эд. «Холодные... Вы видели столь много несправедливости, смертей, за ваши многомиллионные жизни. Вы дарите людям свою красоту, надежду, восхищаете их, вдохновляете, учите мечтать, а когда приходит пора прощаться, безмолвствуете. Хоть бы одна сорвалась с небосклона и помахала на прощание хвостом, но нет...»
Отодвинув дверь в сторону плечом, он неуклюже боком пробрался внутрь. Худой юноша был одет в клетчатую рубаху, небрежно заправленную в мешковатые брюки, богатые карманами, но точно не их содержимым. О чем предательски кричали не поделившие в них место монеты. Ярко-солнечные апельсины лежали в четырех плоских, дощатых коробках, уложенных одна на другую. Для пущей надежности вся конструкция была перетянута кожаными ремнями. Верхушку небоскреба увенчал самый большой и лохматый апельсин – рыжая голова паренька.
Посреди пепелища осталось одиноко стоять лишь старое пианино, на котором он так любил играть вечерами. Подойдя, он прикоснулся к тлеющим клавишам. Внезапная тоска охватила его. Неожиданно он почувствовал нежное прикосновение у себя на плече. Вот тут, обернувшись, он и увидел её. Она пришла к нему во всем белом как невеста, потряся его своей красотой. С его губ успело слететь лишь одно слово: «Я никогда…» Но она прервала его, вплетая пальцы в его ладонь, и тихим шёпотом прошептала ему на ухо: — Никогда не говори «Никогда».
Моя маленькая Имоген, я верю тебе и уверена, что отец тоже верит! Настоящее волшебство, оно повсюду, оно всегда будет там, где ты хочешь его видеть. Оно снаружи и внутри нас, в нашем сердце! То, что ты видела тогда те чудеса, открыло тебе именно оно! Потому что ты была готова к этому, готова принять его, увидеть и почувствовать. Почувствовать красоту мира!
Больше карманов, еще больше! Материализм – чума двадцать первого века. Два телефона, в каждом по две сим-карты. В каждой сим-карте по два важных номера, остальное — “деловые контакты”. Все делим на два, даже свою жизнь на “до” (черное) и “после” (белое). Переставляем шахматные фигурки, пытаясь угадать следующий ход судьбы, а она только и делает, что насмехается над нами, и шахматные часы начинают обратный отсчет...