Он бродит из города в город, он ищет свой, Он чаще молчит, чем расходует лексикон. И ты бы хотел быть им. А вот он тобой Не хочет и даже не думает о таком.
Он пьёт, не считая стаканы и кабаки, Людей не считает тоже — не видит смысл. И если ты встретишь его, не подашь руки, Но ты бы отдал себя — за такую жизнь.
«Мой личный бес» — звучит довольно пошло, А впрочем, кто тут чей — вопрос иной, Он говорит «мой человек», возможно, А может быть, нас воедино свёл Великий кукловод, владыка Случай... Эй, бес, поди сюда. Достало всё... — Дай угадаю реплику. «Мне скучно»?
Я по тебе не скучаю девять случаев из десяти, А на десятый просто что-то проходит сквозь грудь навылет. Видимо, каждому нужен кто-то, кому он мог бы простить Что-то такое, что не прощают, словно вода в пустыне.
Я выбираю тебе поддаться, я выбираю — пас, В мире, где тысячи мотиваций и ни одной — для нас, В мире, где быть одному — не страшно, страшно — наедине...
И прочий мир, любовно созданный Из наших слов, теперь опошленных, Собрался и со всеми звёздами Уходит неуклонно в прошлое. Не стоят нашего внимания Обломки мирообразующей. Моменты недопонимания Слились в часы и где-то в будущем Альтернативная Вселенная Свернулась. Щёлк — и нет. И не было.
Мы будем пить за тебя и верить, Что ты вернулся тогда из боя, Что если снова идти по следу, То — отвлекаясь на землянику, Что если пить за твою победу - То не стопарик, а всю бутылку, Что утром встанем опять с похмелья И кто-то мрачный не ляпнет сдуру: Поминки, мол, наше всё веселье! Ты просто встал затушить окурок.
Разрубили, видно, колоду карт пополам той ночью. И по свету шляются вразнобой полвальты, полдамы, У людей хоть что-то есть за душой, а у этих — шрамы В полдуши. И празднуя до утра, то коньяк, то кофе Пью с разбитым зеркалом: здравствуй, брат! Мой непарный джокер.