Я тоскую остро по Богу своего детства - О Его чувстве юмора сняли с десяток фильмов, О Его таланте картёжника всем известно, А ещё Он любит кошек и просто милый,
И ещё мне кажутся пресными Все черновики о тебе, У меня только буквы кружатся, Превращаясь то в тенгвы, то В бледных рун золотое кружево, Перевода же не дано... У меня только сны и призраки, У меня только кровь и плоть, И чуть-чуть персональной истины, Чтобы в сердце клинком вколоть.
Мой альтер-эго. Я пишу Тебя, как это _мне_ угодно. Я демиург, ты — аватар, Забава для разминки мозга. И... ниже пояса удар, И в челюсть — и считаешь звёзды, И ловишь судорожно ртом Куда-то вдруг скипнувший воздух... Ты мой душевный перелом, А гипс мне сняли слишком поздно, Ты сросся криво. И теперь От рая и до преисподней Я всё хромаю на тебе... ... Но ты меня — правдоподобней.
Я не знаю иных слов, чем те, что мне верно служили. Ты твердишь незнакомые мне: «красота», «волшебство»... Мне казалось, что их в веке прошлом ещё износили До лохмотьев, до дыр, до несчастной и злой нищеты. Но ты их повторяешь, как части своей позывные, Как Устав, как легенду от карты. Я слышу, как ты Говоришь слово «счастье». Оно придаёт тебе силы. Я не знаю, какими словами ответить тебе.
Витийствовать, вийонствовать, виниться Перед Тобой в безумии своём, И разбиваться о слепые лица Пронзительным непрошеным дождём, Плясать на проволоке над кострами, Пить чьи-то голоса из темноты, Не воскрешай нас, Господи, мы сами, Мы сами встанем, как поманишь ты.
Мы утром не вспомним. Себя разделив на инь-ян, Мы утром запрём наши ини в шкатулках для ниток, Они раздолбаются в кровь от бесплодных попыток Обратно слепить эти души, что мы — пополам, А утром не вспомним. И даже не будем гадать...
У меня внутри то ли засуха, то ли белый шум, То ли в мир за водкою, то ли босому в скит. Просыпаюсь в сон из другого сна, тяжело дышу, Знаю точно — сплю, потому что чувствую рядом — спит, Спит, а некому, знаю. Не трогаю темноту - Дышит ровно, и слава небу, и rest in peace. У меня внутри кто-то главный провёл черту, Разломил по ней и назвал это — компромисс.