Я дождусь тебя у весны. В том времени года, когда с именем полным силы говорят о любви и надежде. В том часе, где тот кто велик устает оставаться прежним, на минутах у беглой самой строки.
А вот и главная аксиома гармоничной пары: если мужчине удается усилить в женщине энергию интереса самой к себе, а женщине пробуждать в мужчине энергию подвига, то уважения и любви в паре будет настолько больше, что возможно оставит их вместе навсегда.
Приходит время, и ты становишься шелковой, льешься маслом, воплощаешься в сотнях драматургических форм. Каждый новый шаг завершает в тебе цикл миниатюр и расширяет тональность за рамки мажора/минора. Отныне любая условность остается ею, но совершенно безучастно. Настолько же одинокими остаются грохочущие аккорды мыслей, диссонансы и хроматичность событий.
— А что касается любви, то она бесподобна в любых видах, даже если ей жить всего месяц. — Вы так рассуждаете лишь от того, что не знаете, каково это любить месяц, а потом тосковать по ней годами. Если бы знали, то предпочли бы полюбить однажды с надеждой, что это навсегда.
Теперь к своим достоинствам ты смело добавляешь: мои стихи, широкие бедра, запах жасмина от мокрых волос, протяжную теплоту бледных рук, вздохи на завтра, скорбь от разлук. И одну необратимость, что жжет до крови: во мне слишком много чистой любви.
В тебе есть что-то призрачно чудесное. Тонкое, еле уловимое, нежное, хрупкое... Я хочу прикасаться к тебе еле дыша, но так и боюсь потревожить твое очарование, боюсь смахнуть твой аромат беспечности...