Тимур Тамирхан

Так случилось, что я всю свою сознательную жизнь занимаюсь только тем, что... изучаю Дьявола.

Это уже стало общим местом, но человек действительно один приходит в этот мир и один уходит. В абсолютном смысле у него нет ни «семьи» ни «общества», ни «национальности», ни «религии» — все это нужно лишь затем, чтобы физически выжить — в своём внутреннем, духовном пути человек всегда один. Если внимательно посмотреть, можно увидеть, что вся мировая история движется к тому, чтобы создать человеку максимальные условия для того, чтобы он мог проявить и выразить свою индивидуальность. Появившиеся по историческим меркам совсем недавно такие понятия, как права человека, толерантность и политкорректность («западные ценности», над которыми так любят глумиться троглодиты) — они все, так или иначе, работают на идею индивидуализма. Вопрос индивидуализма неразрывно связан с вопросом свободы. Свобода для индивидуализма — наипервейшее условие. Именно поэтому я против любого государственного тоталитаризма, будь то коммунизм или фашизм. Ибо они изначально делают ставку на коллективизм и в силу этого сознательно и методично подавляют личность. С нескрываемой неприязнью, если не сказать презрением отношусь я и к разного рода националистам. Считаю национализм глубоким атавистическим синдромом, проявляющимся в отдельных личностях в виде патологии. Ведь вот так взять и пристегнуть европейского человека 21 века к этнической (по сути дела биологической, видовой) общности. Он вам обезьяна, что ли? Да ещё раздуть вокруг этого пафос, связать национальность с высокими чувствами, объявить её предметом гордости и тому подобное. Человек является исключительно тем, кем он является как личность и какой духовный продукт он производит — а никак не тем, в каком племени его угораздило родиться.

Поговорку «пессимист это хорошо информированный оптимист» придумал пессимист. На самом деле оптимист может быть информированным не меньше, но при этом оставаться оптимистом. Что, на мой взгляд, совершенно правильно. А пессимист своей якобы информированностью лишь негативное мироощущение собственное оправдывает. Оправдывает, по сути дела, свою ущербность.

Моё главное кредо, как автора: не бояться себя. Не бояться собственного видения мира, не бояться порывов души своей, не бояться своего мнения любого — словом, не бояться собственного субъективизма. Не бояться и не стыдиться. И поэтому — никакого конформизма в творчестве. Ни малейшего. Никаких компромиссов с кем-то или с чем-то, никаких сглаживаний углов, никаких оглядок вроде «ой, а как это поймут те?», «ой, а как то воспримут эти?», «ой, как я, автор, буду выглядеть в глазах третьих?» (Чаще всего подобные конформистские императивы включаются у авторов неосознанно) Такого внутреннего цензора надо гнать, я считаю. В хвост и в гриву гнать. Тут следует напрочь забыть о скромности и стать настоящим наглецом; а порою даже впасть в снобизм — если всё это нужно для того, чтоб отстоять собственные взгляды на жизнь или утвердить свой внутренний мир в произведениях. И неважно, что завтра ты, возможно, эволюционируешь и будешь думать и чувствовать по-другому — пиши о том, как ты думаешь и чувствуешь сейчас. Зачем подтягивать себя к тому, чего нет. Ведь любое творчество твоё, каждое написанное от души произведение — это есть ты, только более совершенный, в смысле более оформленный, более упорядоченный, более отточенный — по сравнению с тем, какой ты в обычной жизни есть, каким вообще в обычной жизни человек бывает, беспорядочный, хаотичный. Таким образом, творчество — это совершенствование себя. А публикация уже готовых произведений — поиск в окружающем мире родственных душ. Поэтому любая фальшь, любой авторский конформизм приводят к ситуации, когда произведения твои — уже не ты, а «ты и не ты», некий эрзац... Тогда творчество твоё — не совершенствование себя, а производство серийных продуктов типичного людского ума, — как правило, хитрого, но заурядного. Никакой ценности, на мой взгляд, такое творчество не имеет, и часы жизни на него тратить не стоит. Это всё равно что «полу-жить» или жить не совсем своей жизнью. Хотя можно, конечно, обратить литературу в ремесло и что-то даже с этого иметь — даже в плане моральном иметь... но это будет только ремесло. Таково, по крайней мере, моё понимание смысла творчества, таково моё понимание литературы. И, видно, вследствие такого понимания, искренним мне в своих произведениях быть — очень легко.

Я не настолько не уверен в себе, чтобы скрывать свои недостатки и слабости.

Один из самых неприятных для меня типов людей, это моралист. Даже в тех случаях, когда я уверен, что его морализаторство не лицемерие и не ханжество — искренний моралист отвратителен тоже. Ещё я заметил, что моралисты в большинстве своём люди пустые — кроме осуждения чьей-то безнравственности и чьих-то грехов им сказать миру решительно нечего.

Для меня честность не вопрос и не проблема, не моральный принцип и не жизненная позиция — для меня честность очень простая вещь: мне ОБМАНЫВАТЬ НЕПРИЯТНО. Только и всего.

Когда в человеке начинаешь видеть что-то плохое, то в дальнейшем почти всегда оказывается, что он ЕЩЁ И националист и ксенофоб. Редко когда бывает по-другому.

В обществе, где столько поклонников Сталина, стыдно и неприятно жить. Такое общество ненормальное, нездоровое. С любым сталинистом пообщайся, аргументы его послушай — обнаружится либо живодёр либо недоумок. Но у того и у другого — неизменно рабская психология. Он и рассуждает как раб: вот придёт строгий хозяин и устроит благоденствие и равенство. А всех плохих в ГУЛаге сгноит. А то, что он сам при Хозяине будет ходить в туалет строем — да какое оно имеет значение... и вообще, «это всё либералы придумали».

Политическое диссидентство — это вопрос человеческого достоинства, и ничего больше. Диссидента в действиях государства ЛИЧНО УНИЖАЕТ то, что не унижает других, у него вызывает протест то, что не вызывает протеста у остальных. Вот, собственно, всё, что нужно знать о диссидентах.

Поражаюсь отношению нынешних «патриотов» к Солженицыну. До какой степени нужно оскотиниться умственно и нравственно, чтобы человека, вышедшего один на один с чудовищной системой, того, кто приближал для нас сегодняшний день, приближал свободу, клеймить «предателем» и обливать грязью. Даже не сразу сообразишь, какой психологический феномен за этим кроется. Скорее это в действии глубокий рабский комплекс: желание при ничтожности собственной личности быть причастным к чему-то «великому» — в данном случае к «великому государству» — и соответственно ненависть ко всем, кто этому государству противостоит. И плевать, что его самого «великое государство» могло посадить за анекдот — главное, «чтоб весь мир боялся». Поразительное ментальное увечье. Это как если бы рабы Рима кричали о величии Империи и проклинали Спартака.

Очень-таки незавидная судьба постигла в современной России понятие «либерал». Его таким нагрузили смыслом, сколь негативным, столь и нелепым... Либерал у нас теперь стал почти синонимом врага народа. Тогда как либерал, в сущности, означает лишь то, что человек не коммунист и не фашист. И не поборник ещё какой-нибудь тоталитарной политической системы. Если человек желает жить в свободном, толерантном обществе, где он может иметь доступ к любой информации, где волен исповедовать любое мировоззрение и т.д., то он есть либерал — вне зависимости от того, политик он или нет. А «либерала» в значении «разрушителя государства» придумала отечественная пропаганда — чтобы как-то идентифицировать врага. И в этом она, надо сказать, преуспела: теперь чем неразумнее и невежественнее у нас гражданин, тем чаще в его речи звучит презрительное «либерал».

В обществе, где столько поклонников Сталина, стыдно и неприятно жить. Такое общество ненормальное, нездоровое. С любым сталинистом пообщайся, аргументы его послушай — обнаружится либо живодёр либо недоумок. Но у того и у другого — неизменно рабская психология. Он и рассуждает как раб: вот придёт строгий хозяин и устроит благоденствие и равенство. А всех плохих в ГУЛаге сгноит. А то, что он сам при Хозяине будет ходить в туалет строем — да какое оно имеет значение... и вообще, «это всё либералы придумали».

Одной из главных черт рабской психологии является ненависть к свободе, которая выражается в стремлении ограничить свободу других... и в маниакальном желании найти любой изъян в людях (и обществах) свободных. При этом раб не может признаться в ненависти к свободе как таковой — ему всегда нужно ненависть свою чем-то прикрыть: в одних случаях «патриотизмом», в других — «социальной справедливостью», в третьих — «стабильностью и порядком».

Думается, пришло время дать чёткое определение понятию «советский человек». Советский человек это прежде всего тот, кто не чувствовал на себе ограничений советской системы, накладываемых на граждан. И не чувствовал личного унижения от этих ограничений. Безусловно, «советский человек» имеет ещё и множество других характеристик, но все они были бы невозможны без указанной главной характеристики: нечувствования на себе ограничений системы.

Как-то мало кто задумывается у нас над тем, что использование слова «предатель» — именно в политическом словаре — изобретение тоталитарных режимов. Ведь тоталитарный режим это неестественная среда обитания для человека — он хорош только для индивидуумов особых, у которых и чувство свободы отсутствует, и чувства собственного достоинства недостаёт. Для нормальных людей он совсем нехорош. И поэтому последние имеют обыкновение различными способами режиму противостоять. И режим в ответ придумал идеологический ход: называть таких несогласных предателями. Тем самым он, вопреки логике и здравому смыслу, отождествил понятия «Родина» и «политическая система». Но лузеры-граждане в большинстве своём подмены понятий не замечают и установленные правила принимают.