Король Артур и его королева – жена Джоан ужинали всегда часа так в три ночи, ибо считали, что чем позже будет, проходит прием еды, тем дольше человек будет жить. Странно это, конечно, но это королевская прихоть и от нее никуда нельзя было деться.
Беатрисия была настолько тактичная, что и сказать все, о чем она думает – было для нее слишком. Во всяком случае, она считала, что каждый человек должен свои ошибки понимать сам, а не кто-то должен ему о них говорить.
К слову о «Цветочной фантазии» — помимо того, что судья отличалась своей жестокостью, она также и отличалась своеобразной сентиментальностью. Называя женские половые губы – цветочной фантазией. Почему? Видимо, сравнивать половые губы и вульву в целом с бутоном разных цветов у разных женщин было чем-то закономерным. Так вот, например, у королевы был бутон лотоса, а у прислуги бутон тюльпана. Эти сравнение, безусловно, нравились самодовольной женщине, а подобные название льстили ее дамам.
Хитрость всегда возбуждала властную судью и щекотала ее амбиции. Льстило и то, что королева, словно мышь в клетке ждет сыра и даже не подозревает о том, чем ей грозит подобная измена.
Обернувшись по сторонам, она встала и направилась вдоль канделябров. Их тусклый свет резал глаза, но хорошо освещал иконы, лики божьи и Деву Марию. Язычница остановилась у красивого изображения Марии. Смотря в ее глаза, девушка словно ощутила все страдание, которое пришлось испытать матери Бога.
А после проповеди, когда все разошлись, я увидела, что ты соблазнила торговку. Желание, как и все мысли, исчезли. Я решила, что буду, как моя мама. Полностью отдавшись учению и молитвам, я забыла все, но ты продолжала делать такие вещи, от которых у меня болело сердце. Твоя безжалостность не знала предела, ты сожгла столько женщин, я слышала столько стонов боли.