— А ручки-то у вас грамотно заточены, гражданин начальник. Вам бы шпилить, ходить бы в козырях… — Да шо я? Вот у меня был комвзвода, вот той был мастер — карты сами бегали! А я так, на семечках... — Ой не цените вы себя, Давид Маркович!
— Эммик?! Это ты так на Привозе? — Мама, я забыл немного денег. — Это ты так выбираешь синенькие?... Мама со двора, так ты опять за кобелиное?! — Мама, через вас нам нет жизни! Шо вы наше счастье переехали?! — И перееду! Выкралась тут, ждет! Жульетта на балконе!... Он на Привоз ушел за синенькими! И где тот Привоз, где те синенькие?
— Нет, операцию по Сеньке Шалому ты затеял казисто, не скажу дурного. И коняжник подставной — цикавая идея… Но зачем?! Зачем ты сам залез туда? Для «покататься с ветерком»? А если б он признал тебя? Дырку в тебе сделал бы — не к ордену, а так, до сквозняка? — Да Сенька Шалый — залетный, месяц как в городе. К тому же ночь… — Согласен, а если б кто признал тебя из проходящих? Окликнул бы: здравствуйте Давид Маркович, шо свеженького в уголовном кодексе? — Да я ж повторяю — ночь… — Обратно согласен! А к чему ты полез один на пять стволов?! Народ там с душком, очков не носит. Почему один — как броненосец? — Андрей Остапович, да если б я не взял этих пацанов на бздо, они бы шмалять начали. Сколько бы пальбы вышло — волос стынет. А тут ребенок скрипку пилит, мамаша умирает на минутку…
— В Одессе ж в музыке понимают я, Столярский и ещё полторы головы. Остальные же думают, что лучше Лени Вайсбейна нету. То есть, как бы, есть только Утесов, и немножечко Бах… — За Баха ближе к ночи, ты за Эву.