— Если бы не нужно было никого спасать, защищать, если бы нужно было просто прожить жизнь, кем бы ты был, Лео Эльстер? — Чтобы прожить, для начала надо выжить.
— Я была рабочей моделью, служила на химзаводе. Условия были чрезвычайно неблагоприятными. — С тобой дурно обращались? — Да. — И это тебя обозлило? — Да, но я благодарна. — Почему? — Я видела истинное лицо человечества, в отличие от других. — Ты увидела лишь одно наше лицо, неприятное, но не более истинное, чем любое другое.
— С каждой новой встречей с одним из вас, я понимаю, что Дэвид Эльстер сделал на самом деле. Это потрясающе. — Что он сделал? — Он не создавал ничего нового. Даже не пытался. Он отобразил человечество в вашей форме. И сделал это безошибочно. Ты совершенно человечна. — Ты ошибаешься. Ты понятия не имеешь, каково быть мной. — Будь ты человеком, у твоего состояния было бы название, диагноз, лекарства. Наши больницы и тюрьмы полны ожесточенных, травмированных людей, таких как ты, рожденных другими и к несчастью, проживших ту еще дерьмовую жизнь. Тебя травмировали. Люди бы отреагировали также. Все, что ты чувствуешь — это очень по-человечески, Эстер. Ты доказательство успеха Дэвида Эльстера.