Мой безумный дневник (My Mad Fat Diary)

И тут я все поняла. Эти девчонки вовсе не друзья. Просто Стейси окружила себя людьми с изъянами и, разоблачая их перед всеми, чувствовала себя лучше других.

Если кто-нибудь найдет этот дневник, прочитает и подумает, что я сумасшедшая, он будет прав.

— Раньше я была храброй. — И что случилось? — Жизнь случилась.

Только потому, что я не заслуживал место, не значило, что я не заслуживал шанса.

Тот, кто нечестен — врёт лишь самому себе.

Когда я говорю «продолжение следует», я имею в виду «продолжение следует»...

Ты удивишься на что готовы пойти люди, чтобы избежать того настоящего, что причиняет им боль изнутри. В этом и состоит моя работа. По сути, я занимаюсь пытками. Мои методы пыток заключаются в том, что я прошу вас доверять людям. Прошу вас выпустить контроль из своих рук. Но если бы ко мне люди относились так, как они относились к вам, мне бы тоже захотелось сесть в туалете и спрятаться от окружающего мира.

Когда я считала её бесчувственной, она все равно была рядом.

— Пожалуйста, прекрати пялиться на меня. Это раздражает. — Да кто пялится на тебя. — И правда же. Да пофиг.

Если ты думаешь, что это твоя вина, то почему называешь это инцидентом?

— И она [мама] всё время: «Ой, ты не можешь пойти, потому что ты другая. Ты не должна подвергать себя». Она даже использовала Вас в качестве аргумента: «Ох, только подумай, что бы сказал Кестер». — И что она думала я скажу? — Она сказала, что Вы бы посчитали это плохой идеей. Она знает не обо всём, о чём мы здесь говорим. Она не знает о том, какую работу мы проделали, чтобы я стала смелой и уверенной в себе. Она постоянно напоминает мне о том, что я больна. — Я согласен с твоей мамой. — Нет, Вы так не думаете. — Ты выздоравливаешь после тяжелой болезни. Если бы твоя нога была сломана, ты бы попыталась бежать марафон спустя всего лишь 2 месяца? — Значит, Вы всё ещё думаете, что я нездорова? С кем Вы ругались? На прошлой неделе, на автостоянке. Я видела Вас. Как я могу позволить себе слушать кого-то, чья жизнь в ещё большем беспорядке, чем моя? В чём вообще смысл этих сеансов? — Понять, что подтолкнуло тебя к краю и предотвратить это в будущем. — О, Вы всегда задаёте вопросы. Зачем ты причиняешь себе боль, почему ты сходишь с ума? Иногда в этом НЕТ причины. Я просто делаю это! Находиться тут и выслушивать вопросы об этом каждый божий день. Так я не могу оставить это в прошлом! Мне было скучно. Я была одинока. У меня не было друзей. Сейчас я, наконец, популярна. А Вы снова хотите заставить меня чувствовать себя другой.

На терапии мы узнаем, почему тропинки в нашей голове так сложились, почему мы долбанутые. И даже если мы выйдем в реальный мир, проблема останется. Потому что мы идем все по той же тропинке и делаем тот же выбор. Люди не меняются.

— Я отвратительный человек, Кестер. — Почему ты так говоришь? — Моя мама спросила меня, переживаю ли я за нового ребёнка. И я сказала «Нет». И самое страшное, что я действительно имела в виду именно это. Я не переживаю. Мне кажется, что я всё порчу. И чем больше я стараюсь всё исправить, тем хуже всё становится. Это касается не только мамы. Это и мои друзья. И Хлоя. — Потому что ты не сможешь исправить других людей, пока не исправишь себя. — Но я не могу исправиться. Потому что я сумасшедшая. — Ты не сумасшедшая. Если ты хочешь быть хорошим человеком для других людей, вот откуда ты должна начать. — Я пыталась хорошо к себе относиться! — Неужели?! Потому что только что ты сказала мне, что ты отвратительный человек. Ты просто используешь то, что происходит с Хлоей или с твоей мамой как ещё одну причину ненавидеть себя. — На каждом сеансе Вы говорите мне, что мне нужно полюбить себя, что мне нужно начать больше себе нравиться. В течении многих месяцев. Вы как заезженная пластинка. Но Вы никогда не говорите мне как начать или когда начать или откуда! — Хорошо, мы начнём прямо сейчас! Не сегодня вечером, не завтра, не после этой чашки чая. Мы начнём ПРЯМО СЕЙЧАС. Закрой глаза. Теперь расскажи мне о том, что тебе не нравится в себе, но будь честной. Не умничай, не злись. Будь честной. — Я толстая. И я уродина. И я всё порчу. — Постарайся вспомнить как долго ты себя так чувствуешь. — Не знаю. С девяти или десяти лет. — Т.е. такое мнение о себе ты создала уже давно. Открой глаза. Я хочу, чтобы ты представила десятилетнюю версию себя, которая сидит прямо тут на этом диване. Вот эта маленькая девочка, которая впервые поверила, что она толстая и уродливая, и она смущает. Я хочу, чтобы ты представила, что она сидит здесь и сейчас. Скажи этой девочке, что она толстая. — Я не буду этого делать. — Скажи ей, что она уродина. — Я не хочу. — Скажи ей, что она обуза, никчёмная, бесполезная. Потому что это то, что ты делаешь каждый день по отношению к себе. Итак, ты думаешь, что она уродина? — Нет. — Или толстая? — Нет. — Или обуза? Или ужасная? Или бесполезная? — Просто прекратите! Нет! Хорошо? Нет. — Что бы ты сказала этой маленькой девочке? Если бы она рассказала тебе о том, как воспринимает и чувствует себя, что бы ты ей сказала? — Что она в порядке. Что она прекрасна. — Именно это тебе нужно сказать самой себе. Каждый раз, когда ты чувствуешь тревогу, страх, панику, ты должна успокоить себя так же, как успокаивала бы эту маленькую девочку. Ты должна сказать себе, что всё будет хорошо. Если ты сможешь это, то я обещаю тебе, что ты сможешь всё, что угодно.

Дорогой дневник, в городе, далёком от дома, бежала Рэйчел Эрл. Да, всё верно, бежала. Не каждый день увидишь бегущую Рэйчел Эрл, но это был экстренный случай. Даже если бы Джонни Дэпп поманил меня своим пенисом с вершины холма, ему бы пришлось подождать.

Есть такие друзья, про которых ты думаешь: «если бы мы встретились сейчас, то я даже не заговорила с тобой, но так как мы давно друг друга знаем, у нас есть история».

Каждый день я хожу в колледж. Такое дерьмо. Это как участвовать в социальном эксперименте, где держат кучу людей в одном здании, и единственное их сходство — возраст. Вследствие этого там обитают люди, которые пытаются приспособиться, а учителя вдалбливают нам установку: «прояви себя, или жизнь твоя ничто. Выучи эту средневековую поэму или озвучь гипотезу о значимости французской революции или ты бесполезен для общества». Я чувствую отвращение от всего этого. А когда я чувствую отвращение — я счастлив, потому что, я понимаю, что — это не я. Они — это не я. И никогда не будут. От этого мне сносит крышу.