Слуга народа

А меня, на одну недельку, хотя бы туда отправить, блядь. Если б можно было... Я б показал... Коттеджи? На х*й! Льготы все эти ваши? На х*й! Дачи? На х*й... Всех вас, сук, на х*й... Чтоб простой учитель жил как президент, а президент, сука, как учитель...

Я люблю свою страну, Люблю свою жену. Люблю свою собаку.

Хорошим учителем может быть лишь тот, кто сам был хорошим учеником.

Это какой-то замкнутый круг: если честный, то обязательно дурак, если умный — ворюга.

Когда кто-то говорит о честности, это значит — он хочет снять с тебя последние штаны.

Тупик — это повод ломать стены.

Я считаю, что мы все с вами рождаемся украинцами. И раз мы родились, значит мы как-то это заслужили. Или мы, или родители, или предки наши... Неважно. И этот человек, я уверен, был рожден украинцем. Маленьким, пухлым, розовощеким украинцем, 3,5 килограмма. Вопрос в другом — как из этих трех килограмм человек превращается в стокилограммового хохла. Как это происходит? А я вам объясню. Мы сами виноваты. Вот такие, как вы, Яна, как я, как мы все. Мы сами виноваты. Все начинается в роддоме. Родился этот мальчик, нужно занести. Занести обязательно, надо дать врачу! Не дали — залезай обратно! А потом мы этого ребеночка приносим домой, и там этот ребеночек — еще украинец — как только начнет мотать на ус, так станет хохлом. Что он видит? Первое: папа. Папа сидит, естественно, смотрит телевизор и говорит: «Да во всем виноваты эти козлы, эти скоты, эти политики чертовы!» Между этим пересчитывает двести гривен, которые вчера заработал на пикете, когда стоял за этих же козлов и вонючих депутатов! Это нормально. Не стоит папа — стоит кто-то другой. Значит, кто-то другой должен взять эти вороватые бабки? Почему не я? Ребенок наматывает на ус, и наш украинец — по чуть-чуть — начинает превращаться в своего папу. В этого хохла. По чуть-чуть. Не все потеряно. Есть дядя из ОВИРа, тетя из БТИ, и все устраивают мальчика — куда? — в школу. Дорогую. Не... ДороГую школу. И заканчивает очень хорошо ребеночек школу. И едут все отдохнуть на Днепр, аттестат получили, одни пятерки. Конечно! Почему нет? Шашлычок, коньячок, очень вкусно... А мусор? Мусор хохлы уберут. И в этом приподнятом настроении поступаем мы в институт, все те же помогают решать. И после института — куда мы едем? — на Днепр! А что ж там все загажено? А что ж там везде этот мусор? Тут же табличка прибита: «Не мусорить!» Кто ж тут намусорил? Что ж эти хохлы не убирают после себя?! И в хорошем настроении, на новой Хонде, подаренной к выпуску из института, мчит наш уже полухохол-полуукраинец по ночному Киеву, там, где нет дорог, и абсолютно насрать — извините меня — на людей, которые в это время спят. Пришли с ночной... Или мать, уставшая на двух работах, чтобы накормить своего ребенка... Только-только укачала пацана... А он мчит в будущее! Будущее не за горами. В 20-25 лет он станет депутатом. И превратится наш украинец в стопроцентного, чистокровного хохла. И все у него будет хорошо. Правда, детки будут учиться в Швейцарии... Не здесь — ну, чтобы подальше от хохлов. Отдыхать он будет не на Днепре — там же уже он насрал — а на Мальдивах — ну, чтоб подальше от хохлов. Квартирку себе купит, тоже где-то в Лондоне — чтоб подальше от хохлов. Подальше от этого всего... Не мое... Вот такая у нас загадочная хохляцкая душа.

— Ну и какие аргументы мы можем предъявить этой Ирландии? — Исландии! — Я так и сказал Исландии. — Ты сказал — Ирландии! — Может сказал Ирландии, а имел в виду — Исландию. Дублин. — Дублин — столица Ирландии. А столица Исландии? — А, я читал википедию... Столица Исландии — Рикки-Тикки-Тавик. — Рейкьявик!

– Докладываю. Нам нужно два месяца и двадцать миллионов. – Нам нужно пол-года и четыреста миллионов. – Алло, Сергей Палыч нам нужен год и один миллиард. – Я изучил вопросик. Для ремонта дорог в Киеве необходимо два года и два миллиарда...

Что и следовало доказать. <...> Жить по-человечески... Это не про них. По-человечески они могут только друг друга с обрыва толкнуть.

Не страшно, когда над тобой смеются, страшно, когда над тобой плачут.

— Что происходит? — Ваш предшественник. Он закрылся у себя в кабинете, никого не подпускает, говорит, что он легитимный. Требует литр водки, блок сигарет и политическое убежище в Югославии. — Так Югославии же нет. — Он это знает. Именно поэтому требует водки.

— Ну ошибся человек один раз. — Один? — Хорошо! Два! — Вы ещё и подсчитываете? Хотите набрать какое-то определённое число косяков?

Не просри страну, сынок!

Восхищён вашим аскетизмом! У вас в роду не было спартанцев?

— А если откровенно? — Откровенно?... Я вас не люблю откровенно, а его откровенно я ненавижу.